твари, то что вообще тогда они сделали?
Я побежал по склону вниз. Нужно было увидеть, кто или что выплевывает воду! Может, это подземный кит? Морские киты похоже выбрасывают воду из дырки на спине. Почему бы не быть и земным китам?
Не успел я еще добраться до той лужи, как она снова забурлила. И меня окатило влажной взвесью, донесшейся от струи. Она взлетела выше мачты Волчары!
Я подошел ближе, чуть поколебавшись, шагнул в воду и тут же выпрыгнул обратно. Горячо. Было мелко, не глубже колена. Но впереди я ясно видел дыру с рыжими краями, и она уходила куда-то очень глубоко. Кит бы там не поместился, даже самый маленький. Может, перед тем, как выбросить воду, оттуда кто-то вынырнет? Эх, надо было копье прихватить. А еще лучше гарпун.
Вдруг меня кто-то отдернул назад. Я попятился, и прямо перед моим лицом взлетел мощный водяной столб, пышущий жаром.
— Ты слепой? Чуть не сварился! — раздался женский голос.
Выхватив топор, я резко развернулся и замер. Передо мной стояла девчонка моих лет в тунике из тонких оленьих шкур, без оружия и доспехов, а по ее левой голой руке вилась темная полоса.
Девчонка выхватила из-за пояса нож. И мы замерли, глядя друг на друга.
Она чем-то была похожа на Дагну. Белобрысая, высокая, боевая, только голова не выбрита и грудь поменьше. Сильно поменьше. Ну вообще за шкурами не видать!
Девчонка была на второй руне, оружия с собой нет, значит, поблизости либо ее дом, либо ее родичи, а значит, стоило ей только закричать…
Потому я медленно засунул топор в поясную петлю. Айсландерка тут же развернулась и бросилась бежать. Она пронеслась по лужам и уже почти домчалась до пригорка, как я ее догнал, схватил и бросил на землю, выбив из рук нож. Я даже щит с тяжелой волчьей шкурой не снял!
— Ну и зачем? Пять рун против двух, — насмешливо сказал я.
Она еще трепыхалась подо мной, пыталась лягнуть, даже взгрызлась в кожаный наруч.
— Слушай, его даже гарм не перегрыз. Вряд ли ты кусаешь сильнее.
Только тогда девчонка успокоилась. Оскалила белые зубы и сказала, смешно пришепетывая:
— Лучше б ты сварился в мамировом котле!
— Угу, — согласился я. — У Тулле, видимо, дар прорицания прорезался. Он так и сказал.
— Я думала, ты наш. Шкуру надел! Что теперь? Перережешь мне горло?
Мне надоело сидеть над ней и держать по рукам и ногам. Но если отпустить, она снова побежит, а я хотел послушать про мамиров котел. Она же тут живет, значит, знает о местных богах.
— Зачем тебя убивать? Я не получаю благодати за тех, кто слабее.
Она дернулась еще раз.
— Тогда отпусти!
— Отпущу, если расскажешь про богов. Если попытаешься удрать, я все равно тебя догоню.
Я разжал пальцы, отодвинулся немного. Ее тонкий костяной нож лежал в стороне, так просто не достать. Она села, стряхнула прилипший к волосам мох и замерла.
Позади нас с шумом поднялся новый столб воды.
— Так что там про котел?
— Под островом стоит горшок. Тот самый, в котором Мамир выпек первых людей. Потому тут отовсюду хлещет горячая вода и выходит огонь.
— Зачем? Мамир забыл снять его с огня?
— А? Нет! Ансгар говорит, что Мамир недоволен нами, и потому хочет выпечь других людей, получше, чем мы. Так что когда земля больше не будет выплескивать огонь или воду, тогда и появятся новые люди.
— А с нами что будет? Мы-то ведь уже есть! И мы не уступим свою землю кому-то там.
— Я спрашивала Ансгара! Но он сказал, что это жреческие дела.
Я потер выбритую часть головы. Шрам почти зажил и очень чесался.
— А что, если твари — это не дети Бездны, а старое варево Мамира? И нас он сделал, чтобы мы уничтожили его первые порождения! А потом новым созданиям он скажет убить нас. И благодати им отвалит в три раза больше, чтоб проще было!
— Тогда новые твари бы не появлялись.
— Ну да. Да и сами боги ведь тоже родом из твариного племени. А самого Мамира тут видели? Или Корлеха? Или еще кого?
— Нет, вроде бы.
— Ага, — кивнул я и поднялся. — Ну что, пошли?
— Куда? — вскинулась она. — Ты обещал, что отпустишь!
Очередной шумный всплеск. Что за диковинное все-таки это место!
— Отпускаю. Иди!
Она вскочила на ноги, бросила взгляд на выроненный нож, на мой поясной нож, обернулась. Вокруг никого не было.
— А ты…
— А я за тобой, — ухмыльнулся я.
Альрик что-то там бормотал про местных, вроде как с ними надо подружиться, поговорить. Искать их самому не хотелось: тут кругом холмы, горы, ущелья с трещинами, кипящие озера… Можно пройти совсем рядом и не заметить. А вот меня заметили бы издали. И застрелили. А имея подле себя девчонку, я мог бы даже дойти до разговора перед тем, как меня утыкают стрелами.
Эх, вот тут бы пригодился Тулле. Он умеет нравиться женщинам, хоть и не так, как Хвит, но всё же. И разговаривают с ним охотнее, и руна у него пониже, значит, он будет казаться не таким опасным.
— Ты думаешь, что я отведу чужеродца в свой дом?
— Можешь и не в свой. Мне всё одно.
— А потом ты позовешь остальных, и вы вырежете их, как семью Хродберга! Из-за вас многим пришлось бросить родовые дома и искать новые пастбища для скота! Лучше уж убей меня сразу!
Я снова почесал шрам. Может, не надо было ее останавливать в первый раз? Бежала бы себе и бежала, а я вроде как догонял бы ее. Но тогда меня бы точно истыкали стрелами.
— Ладно. А что случилось с семьей Хродберга?
Хоть от нее что-нибудь узнаю. Мелкая она, конечно, да глупая. Поди, половину не помнит, половину переврет, но что-то же она скажет!
— Чужеродцы убили их всех. И сожгли дом с детьми и стариками, — тихо сказала девчонка.
— Ага. А когда это приключилось?
— Так прошлым летом! Пришел этот мерзкий Кьелл на четырех кораблях. С ближних домов к нему пошли на мену, как раньше, а он их всех убил. А потом пошел прямо по хуторам. Серебро с янтарем себе забирал, а остальное сжигал. Скот только не тронул на верхних выпасах.
— Прошлым летом. Ага.
Что-то у меня не складывалось. Ну, кроме того, что Кьелл забыл сказать, что сам начал резать местных.
— А отца Кьелла когда убили?
Девчонка вытаращила глаза.
— Никто его не убивал. Ральф сам помер. Две зимы назад. Мама говорила, что он слишком
